... о том, как важно изучать документы личного происхождения

Документы личного происхождения — это личные дневники, письма, мемуары, различного рода записки, протоколы и т. п. — все то, что создают люди в своей обычной жизни, фиксируя (чаще на бумаге, но в последнее время и на электронных носителях) повседневные моменты своего бытия. Как правило, люди при этом и не думают о том, что написанное ими будет интересно для исследователей и широкой аудитории. Хотя это необязательно так — в некоторых случаях за такими записями стоят обширные планы: например, написать впоследствии и опубликовать мемуары или литературные произведения. Но чаще всего эти пометки в житейской текучке рассчитаны на небольшой круг заинтересованных людей или на самого автора. Их ценность — в сиюминутности: они сделаны в определенном контексте и потому способны отразить его в его живой непосредственности, со всеми оценками, переживаниями, чувствами, обстоятельствами, взаимосвязями.

Интерес к такого рода записям для исследований стал особенно широким в последние десятилетия и в глобальном масштабе, и в нашей стране. Если говорить о первом, то чаще всего такие документы называют эго-документами (такое название предложил Прессер, нидерландский историк и писатель, еще в середине прошлого века, и оно стало сегодня привычным для исследователей разных стран). Исследовательский интерес прежде всего связан с изучением истории, отдельных ее периодов, — актуальных и сегодня, или тех, о которых осталось очень мало сведений. Например, все шире в последние годы исследуются дневники времени Великой Отечественной войны, которые вели солдаты, офицеры, простые граждане. Сейчас, когда активных участников тех событий осталось очень мало, именно такие документы могут стать свидетельствами этого времени, особенно в условиях политически спровоцированных искажений общественной памяти о нем.

Такие документы, созданные простыми людьми, становятся бесценными свидетелями событий, позволяющими корректировать представления о них, уточнять их детали и истинный смысл. Они важны также с точки зрения психологии, помогая видеть механизмы психологических процессов, а также с точки зрения филологии (например, при изучении дневников писателей). В меньшей степени распространен анализ таких документов в социологии. В то же время его роль становится очевидной — такой анализ помогает более объемно видеть происходящее в обществе. Сделанные день за днем записи дают возможность не просто понять различные стороны жизни человека, но обнаружить связь с крупными социальными процессами.

Документы личного происхождения очень разные, на них лежит яркий отпечаток личности оставившего их человека, и в то же время — тех обстоятельств, в которых они были созданы. Умение читать их, найти к ним особый исследовательский ключ — крайне важно. На мой взгляд, необходимо хорошо понимать время и обстоятельства, в которых создавались эти документы, быть этически чутким в отношении личности создававшего такой документ. Именно тогда раскроется их особая исследовательская ценность.

Исследования могут различаться в зависимости от того, каков характер документов и что изучается. Именно отсюда — путь к их интерпретации. Одно из первых социологических исследований такого рода анализировало личные документы (в первую очередь письма) польских иммигрантов в США (оно опубликовано У. Томасом и Ф. Знанецким в 1918—1920 гг.). В работах о советском обществе, которые проводились в первые постсоветские годы, исследователи-социологи пытались понять через анализ дневников, писем советских людей, как на самом деле, без упрощающих стереотипов или лозунгов, было устроено, как «работало» советское общество (например, работы Н.Н. Козловой). Недаром уже в поздние советские годы создаются репозитарии такого рода документов, на которые потом опираются исследователи.

Но может исследоваться один, уникальный документ, который способен рассказать многое о времени и обстоятельствах, в которое был создан. Так, дневниковые записи военного ветеринарного врача в годы Великой Отечественной войны становятся редким свидетельством того, как изменялась роль ветеринарной профессии в целом, как повышался ее статус и на полях войны, и в обществе в целом, что помогало этому и что препятствовало в повседневной рутине, как это оценивалось и переживалось, что заставляло людей «расти профессионально» в тяжелых военных условиях.

Изучение таких документов может существенно расширить представления о масштабных процессах социальных трансформаций, мобильности, в том числе экстраординарной, характеризующей периоды социальных катастроф (П. Сорокин), выявляя особенности приспособления людей к меняющимся институциональным условиям.

Исследования документов личного происхождения важны и еще с одной стороны. Актуализируя важность «простых историй» жизни, они содействуют сохранению семейной памяти, семейных архивов, — сегодня такие архивы могут быть оцифрованы и без проблем для захламления «жизненного пространства» храниться в домах современных людей. Их изучение дает возможность расширять представления о сегодняшнем дне, ломать сложившиеся социальные стереотипы, понимать все многообразие причин и последствий социальных изменений.